Кастанеда в Ветхом Завете

Из книги Джорджа Фрэзера "Фольклер в Ветхом Завете"

Глава 7.
ИАКОВ У ПЕРЕПРАВЫ ЧЕРЕЗ ИАВОК.

Простившись с Лаваном у камней, Иаков со своими женами и детьми, со
всем крупным и мелким скотом продолжал свой путь к югу. С прохладных
лесистых высот Галаадских гор он спустился на несколько тысяч футов вниз, в
глубокую долину реки Иавок. Спуск этот занимает несколько часов. Совершив
его и достигнув дна долины, путешественник сразу чувствует, что он очутился
в совершенно другом климате. Оставив за собой хвойные леса и свежие ветры
нагорья, он после часового спуска приближается к напоенной ароматами деревне
Бурмэ, утопающей в фруктовых деревьях и цветах, где студеная вода
прозрачного родника утолит его жажду во время полуденного привала. Продолжая
свой путь, путник круто спускается вниз еще на 2 тысячи футов, и его
охватывает тепличная атмосфера среди роскошной полутропической
растительности у вод широкого Иавока. Вид этого ущелья в высшей степени дик
и живописен. С обеих сторон реки на огромную высоту поднимаются почти
отвесные утесы; верхние края пропасти и крутых скатов высоко над головой
путника вырисовываются на небе. На дне этой огромной бездны Иавок течет
могучим потоком; его серо-голубые воды обрамлены скрывающими их даже на
близком расстоянии густыми зарослями олеандров, чьи яркие цветы ранним летом
придают долине некоторую красочность. Эз-Зарка (таково ее теперешнее
название) отличается быстрым и сильным течением. Уровень воды обычно
достигает лошади до брюха, но иногда река становится совершенно
непроходимой, заливая кусты и травы высоко по обоим берегам. На
противоположной или южной стороне, у самой переправы, снова начинается
чрезвычайно крутой подъем. Тропинка вьется все выше и выше; путешественнику
приходится слезать с коня и вести его на поводу. У этого длинного подъема,
оставшись один на берегу, Иаков в вечерних сумерках следил глазами за своими
с трудом взбиравшимися верблюдами и вслушивался в крики погонщиков,
постепенно замиравшие в вышине, пока и их самих и шум, производимый ими, не
поглотили мрак и расстояние.
Эта картина природы поможет нам разобраться в странном приключении,
случившемся с Иаковом у брода через реку Иавок. Он переправил на ту сторону
своих жен, прислугу и детей верхом на верблюдах. За ними и впереди них шли
его стада. Он остался один. Наступила ночь - вероятно, лунная, летняя ночь:
ибо едва ли он решился бы отправить вброд такой большой караван темной ночью
или же в зимнюю пору, когда река бывает глубока и течение ее быстро. Но как
бы то ни было - при свете луны или в темноте у шумящей реки - всю ночь
напролет с ним боролся какой-то человек, покуда утро не осветило верхушки
леса у края лощины, высоко над сцепившейся внизу во мраке парой. Незнакомец
взглянул наверх, увидел свет и сказал: "Отпусти меня, ибо взошла заря". Так
Юпитер вырвался перед рассветом из страстных объятий Алкмены; так дух отца
Гамлета растаял, как только запели петухи; так Мефистофель в темнице, под
стук молотка, сколачивающего виселицу, уговаривал Фауста поторопиться,
потому что наступает день - последний день Гретхен. Иаков ухватился за
своего противника и сказал: "Не отпущу тебя, пока не благословишь меня".
Незнакомец спросил у Иакова, как его зовут, и, когда Иаков назвал ему себя,
тот сказал: "Отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль, ибо ты боролся с
богом, и человеков одолевать будешь". "Израиль" - по-еврейски буквально
означает "богоборец". На просьбу Иакова: "Скажи мне имя твое" - неизвестный
ответил отказом и, дав потребованное благословение, исчез. Иаков назвал это
место Пенуэл, "ибо, говорил он, я видел бога лицем к лицу, и сохранилась
душа моя". Вскоре взошло солнце и осветило Иакова, но оказалось, что он
хромает, т. к. во время борьбы его противник дотронулся до сустава его
бедра. "Поэтому и доныне сыны Израилевы не едят жилы, которая на составе
бедра".
Рассказ этот неясен, и возможно, что составители книги Бытие опустили
некоторые первоначальные подробности, носившие явные следы язычества;
поэтому всякое объяснение этого эпизода по необходимости должно основываться
на догадках. Приняв во внимание природу, среди которой происходила описанная
сцена, а также другие сходные легенды, речь о которых будет ниже, мы, быть
может, имеем право предположить, что таинственный противник Иакова был
речным духом или джинном и что Иаков нарочито искал этой борьбы, дабы
получить от него благословение. Тогда станет понятным, почему он отослал
вперед всех женщин, слуг и животных и остался один впотьмах у переправы. Он
мог предполагать, что боязливый речной бог, напуганный топотом такого
огромного каравана и плеском воды, спрячется где-нибудь в болоте или в
густых зарослях олеандров на безопасном расстоянии; когда же все кончится и
воцарится снова тишина, если не считать обычного шума от течения реки,
любопытство заставит духа покинуть свою засаду и посмотреть, что делается у
брода после всей этой возни и суматохи. Тут хитрый Иаков и накинется на него
и будет с ним бороться, пока не получит желаемого благословения. Таким
именно образом Менелай поймал пугливого морского бога Протея, спящего при
лунном свете на желтом песке среди тюленей, и насильно заставил его
пророчествовать. Точно так же Пелей захватил морскую богиню Фетиду, эту
греческую Ундину, и сделал ее своей женой. В этих обеих греческих легендах
водяной дух, тонкий и скользкий, извивается в руках своего противника,
несколько раз ускользает от него, оборачивается то львом, то змеей, то водой
и так далее, пока, исчерпав все усилия и отчаявшись в победе над упорным
врагом, он под конец не соглашается исполнить волю победителя. Так было и в
борьбе Геркулеса с речным богом Ахелоем за прекрасную Деяниру; водяной дух,
чтобы вырваться из крепких рук героя, сначала обернулся змеей, потом быком,
но все было напрасно...